Servere virtuale de la 20 eur / luna. Servere dedicate de la 100 eur / luna - servicii de administrare si monitorizare incluse. Colocare servere si echipamente de la 75 eur / luna. Pentru detalii accesati site-ul BluePink.

ТНЯТНПЕЯЖХПСЧЫХИ ЙПЮЯЙЮ

Марш экклезиастовНе будем цепляться за жизнь,Забудем о слове 'пощада',И рифмы не будем искатьДля жизни: ей рифмы не надо.Мириться устала душа,Пружинить устала рессора.Не всякая жизнь хороша.Да здравствует добрая ссора! Когда назревает разрыв,Не станем молить об отсрочке.Соблазн многоточий забыв,Поймём преимущество точки,Падения праздничный взлётИ гордого люмпена навык.Увидит - сама приползёт.Но лучше без этих поправок. Довольно! Прославим отказОт муторной, мусорной тяжбы,Похерить которую разПочётней, чем выиграть дважды!Довольно мирить полюса,Не станем искать компромисса -Улисс был большая лиса,Но Гектор был лучше Улисса. И если за нами придут,Не станем спасаться в подвале -Довольно мы прятались тут,Пока нас ещё не искали.Посмеем однажды посметь.Пускай оборвётся цепочка:Наш выбор - красивая смертьИ смерть некрасивая. Точка. Не стоит смущаться душеЛегендой про выси и дали.Что будет - всё было уже.Чего мы ещё не видали?Нам нечего здесь прославлять,Помимо цветов или пташек,Нам некого здесь оставлять,Помимо мучителей наших. Не будем цепляться за жизнь,Когда на неё замахнутся,И рифмы не будем искатьДля жизни: и так обойдутся.Пока же расставлена снедьИ лампа в бутылку глядится -Не будем цепляться за смерть.Она нам ещё пригодится. Дмитрий Быков Ирина АндронатиАндрей ЛазарчукМихаил Успенский Марш экклезиастов В фильме должно быть начало, середина и конец - но необязательноименно в этом порядке.Жан Люк Годар - Чепуха, - отрезала леди Мод. - Чтобы лев тебя не тронул, надотолько не показывать испуга и смотреть ему прямо в глаза.Том Шарп 'Блотт в помощь' Долгая жизнь имеет своипреимущества. Так, например, я выяснила, что помимо экзистенциального ужаса иэкзистенциального отчаяния существуют экзистенциальное веселье иэкзистенциальная отвага.Д. Х. Шварц 'По следу орла' ПРОЛОГ Всё случилось так внезапно, банально и буднично, что никто ничегоне понял, а когда понял, всё уже случилось, и было поздно что-то менять,отменять, начинать заново - просто потому, что ничего нового теперь никогда небудет и вообще ничего не будет, и разве что только из расчёта на чудо можнопопытаться спасти то ничтожно малое, что нуждается в спасении.Ему уже приходилось - страшно давно, в какой-то другой, забытой,неведомой жизни, - вот так же кого-то откуда-то выводить, стены горели, глазавыедал дым. Он забыл, кого он выводил и чем кончилось тогда. Ему приходилось ипо-другому: бросать своих в руках врагов и бежать за помощью. Опять же - труднобыло вспомнить, кого он бросал и кто были враги. Прошло много тысяч лет инесколько разных жизней.Бугристое буро-лоснящееся небо стремительно валилось вниз, иказалось, что только сотни вибрирующих от немыслимого напряжения молний, какколонны, поддерживают его запредельную тяжесть, и что вот-вот они подломятся, итогда настанет конец всему. А в центре неба, как раз над вершиной холма, в небенамечалось какое-то розовое сияние, будто сферы горние раскалились от этихмолний и просвечивали сквозь мглу.Наверное, всё это гремело, ревело и скрежетало, но почему-тоглавным звуком мира был странный слабый шелест или шорох, от которого сводилоскулы и вставала дыбом вдоль хребта отсутствующая шерсть. И что-то странноепроисходило с глазами: не было ни тумана, ни дыма, и предметы вдаливырисовывались вполне отчётливо, - но вот то, что вблизи, казалосьбесформенным, мутным, неясным. Чем ближе, тем мутнее.Он не знал, что видели глаза спасаемых. Женщина время от времениробко и слабо дёргалась, мужчина шёл спокойно.Так же спокойно - ничего не заметив? - они перешагнули черезмертвеца. Кажется, это был кто-то из крылатых стражей, сбитых молниями с неба.Труп был изломан и опалён чудовищно.Стены домов старого города осыпались, разваливались, ползли, словносложены были из мокрого песка. Вероятно, та сила, что поддерживала ихневероятное кружевное плетение, утрачивала себя, то ли погибая, то ливытесняясь какой-то иной, невыносимой, чужеродной силой - центром которой былото самое светящееся пятно в бугристом небе...Он уже видел впереди контур городских ворот, когда эта силаобратила свой взгляд на бегущих. На таких маленьких бегущих.Земля качнулась.Земля качнулась, и по ней зазмеились трещины. Каждый кусок мостовойстал маленьким плотом, плывущим по добела раскалённой лаве. Нужно было прыгатьс плота на плот, удерживая в руках спасаемых - которые, похоже, всего этого невидели ни черта.Улица, которая и прежде-то уже походила на проход среди мусорныхкуч, превратилась в проход среди пылающих мусорных куч - только пламя былонеобычным: серым, серо-синим, местами чёрным. Земля качнулась вновь, и узкаядорожка начала скручиваться, как скручивается в огне кожаная подмётка.И он вдруг впервые испугался, что может не дойти.Чёрное пламя обжигало. Какая-то горячая труха сыпалась сверху,резала глаза. Дышать стало нечем.Он оглянулся. Розовое пятно стало багровым, выпятилось - теперь оноскорее походило на готовый прорваться гнойник. Гнойник в небе.Когда он снова посмотрел вперёд, то чуть не закричал: проход исчез.Не было ни улочки, ни огня, ни ворот - была распахнутая дыра в ничто. Дыра,обрамлённая какой-то жуткой трясиной.И только потом он увидел тропинку - узкую, в ладонь. Она вилась какраз между дырой и краем трясины.Ну, ёшкин кот...Он рывком забросил женщину на плечо, мужчину сунул подмышку. Онивозмущённо брыкались, женщина вдобавок царапалась. Тропинка плясала под ногами,как слабо натянутый канат.За спиной развернулся дикий сполох - и всё вокруг сделалось жёлтыми чёрным. Он не рискнул обернуться, но мир начал сам проворачиваться подногами.Нужно было бы найти зацепку взгляду, точку на горизонте, к которойстоит стремиться - однако всё рушилось, сползало, растекалось. Трясины рая,подумал он. Что ж вы наделали, мудрецы недалёкие, маму вашу грэць...Ворота появились мгновенно, чёрное чугунное кружево. Только что небыло ничего. За воротами тоже клубились тучи, но это были обыкновенные тучи.Обыкновенные грозовые. Из них будет лить дождь или бить град.Он боялся, что ворота окажутся закрыты и тогда всё напрасно, нонет: кто-то из стражей успел - до того, как умереть (он уже не сомневался, чтоумерли все или почти все) - снять с ворот заклятное слово. Многотонная створкаотъехала, когда он просто нажал на неё плечом.За воротами начиналась дорога, мощённая гранитными плитами. Посторонам дороги штормило ковыли - высокие, человеку по плечо. Дикий свет,прилетающий из-за стен, делал ковыли жуткими - цвета морских глубин.Туда, на дорогу, к ковылям - он и выбросил спасаемых. Они тряслисьот унижения и страха, маленькие, почти голые - носители божественной искры...Из-за пазухи он выудил чашу и, размахнувшись изо всех сил, зафитилил ею куда-тодалеко, подальше отсюда, к самому горизонту.Потом повернулся.Город как стоял, так и стоял на своём месте, но теперь это былмёртвый город, из которого заживо выдрали душу. Мерцающие стены домов оказалисьпросто стенами, в хрусталях окон плясали отблески серого пламени. Деревьяуронили листья и превратились в уголь и медь. Пляшущие камни замерли в дикихпозах, ручьи-тротуары остекленели. Дворец на холме горел, и самые высокие егобашни таяли и оплывали, как свечи.А над всем этим, прикрываясь клочками дыма и обрывками туч, плавалочто-то бесформенное: то ли комок змей, то ли медуза со щупальцами, то ли гнездодлинных плотных смерчей... Ну, подумал он, иди сюда, иди, жираф ты в жопуизысканный!.....И опять какая-то хрень происходила со зрением, глаза застилало,и что угодно можно было принять за что угодно...Он вынул из ножен огненный меч, взмахнул им в воздухе несколькораз, чтобы как следует прогреть - и встал в воротах. ЧАСТЬ пЕРВАЯ 1Лошадь посередине неудобна, а по краям опасна.Ян Флеминг - Мыподнимаемся?- Нет!Напротив! Мы опускаемся!- Хуже - мыпадаем!- Попробуйтепосильнее нажать кнопку!- Там что-топроисходит!- Вроде быпошли вверх?- Нет!- Это же волна!Идёт волна!- Сейчаснакроет!- Смотрите:море отступает!Всё покрылвластный голос:- Заткнитедыру! Мне мешает ветер!..Эти словаслышались на высоте четвёртого этажа барселонского отеля 'Каса дель Соло' 18мая 2004 года, около одиннадцати часов дня.Все,разумеется, помнят жестокую бурю, разразившуюся в том году накануне годовщиныискушения Блаженного Августина. Барометр упал до 700 миллиметров, а термометр -до нуля, а временами и ниже. Страшный норд-вест дул, не утихая, с 18 по 26 мая.Он произвел невиданные опустошения в Европе, Африке и Азии, на полосе в тысячувосемьсот километров - во Франции, Испании, Марокко, Ливии, Египте, Израиле,Саудовской Аравии, Йемене и Ираке. Разрушенные города, вырванные с корнем леса,берега, опустошенные нахлынувшими горами воды, сотни кораблей, выброшенныхна берег, целые области, разорённые смерчем, всё сметавшим на своём пути,тысячи людей, раздавленных на суше или поглощенных водой, - вот последствияэтого неистовствовавшего урагана. Даже для привыкших ко всему обитателейвзбесившейся планеты Земля это было немного чересчур...Но вернёмся в кабину лифта, застрявшего на высотечетвёртого этажа. Лифт был не из тех, что носятся стремглав меж этажами,подобно челноку исполинской ткацкой машины - а из тех, что как бы ползаютнеторопливо по стенам зданий, обычно не слишком высоких. Весь из прозрачногопластика, он являл собой ненадёжную защиту шести своим пассажирам. Градинывеличиной с хороший булыжник неслись горизонтально и разрывались на стенах, какгранаты; немногие уцелевшие окна время от времени добавляли в общий оркестрбури фиоритуры разлетающегося стекла. Молнии хлестали над крышами; гром ревелнепрерывно, подобный артиллерийской канонаде. Тучи, кружась, спускались всёниже, грозя раздавить собой хрупкие здания. Не было видно земли, а тольконевнятное шевеление тьмы, происходившее где-то внизу. Со стороны моря, плоховидимого за ливнем и ураганной мглой, исходила какая-то чудовищная угроза,перед которой люди замирали и немели, уподобляясь мягким съедобным тварям подвзглядом беспощадного хищника. Вдруг сделалось светлее: низкие стремительныетучи пролетели, и над побережьем воздвигся исполинский купол, как быподсвеченный сверху; это сияние не освещало ничего, кроме самого купола, -напротив, сгустив тьму над землёй. Кажется, полетел снег. Гром, наверное, стих- но то, что пришло ему на смену, было ещё страшнее. Это был невыносимый звон,будто облачный купол являл собой исполинский колокол...- Заткните же наконец дыру! И дайте другуюзажигалку!.. ...А ведь начиналось всё очень мирно! Чертовскимирно для места, где, по утверждениям жёлтой прессы, сконцентрировались нынчевсе тёмные силы Вселенной, вся мировая закулиса. Заявленные антиглобалисты, кразочарованию полицейских, на митинг так и не сползлись - надо полагать, нерешились. Или приходили в себя после вчерашнего шабаша с ведьмами...Короче говоря, четвёртый день работы ПервогоВсемирного Конгресса Тайных обществ не предвещал ничего сверхъестественного.Были объявлены доклады по секциям: хранителей утерянного Грааля, истинныхкабаллистов, 'Трёх волхвов', новых храмовников, алхимиков, 'общества Рагнарёк',- а также семинары историков-оккультистов, конспирологов-теоретиков иукротителей джиннов. Потом предстоял обед, после обеда - итоговаяпресс-конференция, свободное время, а затем праздничный банкет, на котороможидалось что-то такое, о чём никто толком не знал, а предсказатели закатывалиглаза и отмалчивались. По слухам, Папа Римский в прямом эфире собиралсяпринести ведьмам извинения за былые эксцессы...Похоже было на то, что основная масса конгрессменовпроманкирует всеми мероприятиями, предшествующими банкету: после вчерашнегошабаша сил ни на что конструктивное не осталось. Собственно, и с пляжа, где вночь состоялось центральное событие Конгресса, вернулись пока ещё далеко невсе...Шутки шутками, но не только для журналистов, а идля подлинных организаторов Конгресса ночной шабаш был главной сферойприложения сил. Эффектные фокусы, невразумительные умствования и скандальныезаявления никого, в сущности, не интересовали - а вот в невольном разгуле, привсей его неловкости и несуразности, подчас проявлялись стихийные таланты, - и,чем чёрт не шутит, могли по неосторожности засветиться те, кто тёмными силамисебя не называл, но - являлся.В общем, должно было произойти то, ради чего,собственно, и заваривалась вообще вся эта потусторонняя густаябарселонско-гурьевская кашка.Брюс нутром чувствовал неладное - недаром же третьюночь проводил на местном кладбище, блуждая в лабиринтах древних захоронений. Нанего вроде бы уже перестали обращать внимание, а сначала вышел конфуз:горланящего в полночь на кладбище дикие песни старого кощуна препроводили вполицейский участок, а он возьми да и окажись миллиардером и генеральнымспонсором Конгресса...На вопросы Николая Степановича Брюс отвечалрассеянно, туманно, по преимуществу цитатами из старых мудрецов, и смотрелкуда-то мимо.К завтраку он не вышел, зато на его имя приволоклисчёт за покупку на коммерческой основе десяти литров консервированной крови.Костя, слегка офигев, но не дёрнув ни мускулом лица, счёт оплатил...За столом в почти пустом зале собрались сам НиколайСтепанович, Аннушка, Костя, сильно обгоревший под испанским солнцем, и индеецАрмен, которому солнце было нипочём. Костя вышел уже в малые таинники икастеляны ордена 'Пятый Рим' и сделался правой рукой Николая Степановича,великого таинника и маршала оного ордена. Армен и его оставшийся в Москвебрат-близнец Пётр, несмотря на младые года, уже вот-вот перестанут ходить вучениках - дела им достались такие, что в пору опытным бойцам былых времён...- Как я понимаю, опять пустые бдения? -констатировал Николай Степанович.- Ну... - Костя описал вилкой плавный зигзаг. - Вобщем, да. Всякие мелочи - ничего нового и ничего необычного.- Я бы даже сказал - подозрительно мало всего, -медленно проговорил Армен, разглядывая салат с мидиями. - Как будто всёинтересное специально убрали. И, дядя Коля... может быть, это мой глюк - но мневсё время мерещится взгляд в спину. Причём не прямой, а как бы издалека и искоса.Но, может быть, это из-за того, что вообще тревожно...- Ты знаешь, Арменчик, - сказала Аннушка, - а мневедь тоже мерещится такой вот взгляд.Все посмотрели на неё. Всем было известно, чтосупруга маршала начисто лишена каких-либо сверхчувственных и прочих подобныхспособностей. Многолетние попытки научить её хотя бы гадать на картах так ни кчему и не привели. Непробиваемое здравомыслие, вздыхал Николай Степанович.Аннушка досадовала, хотя и не подавала виду. Для Ордена, впрочем, такой человекбыл достаточно полезен: будучи полностью в курсе всех дел, но получаяинформацию о событиях в мире исключительно по обычным каналам, она служиласвоего рода детектором, измерительным прибором, этаким кронштадтскимОрдинаром... Когда мы начнём сходить с ума и нести околесицу, ты нам скажешь,говорил Николай Степанович, - и вот тогда мы поймём,что нащупали что-то.- Ну, это может быть и просто от напряжения... - оннеуверенно посмотрел на жену. - Ты же знаешь, люди часто... Я вот вообще ничегоне чувствую. А должен бы... - он почувствовал рванувшееся вдруг изнутрипузырящееся раздражение и замолчал. - В общем, коллеги, есть мнение, что мыдействительно оглохли и ослепли, сами того не заметив. Или почти оглохли. А?- Как вариант, - кивнул Костя.- Наши действия?- Я бы дождался, что скажет Яков Вилимович, - иКостя потёр пальцем свою щегольскую 'бразильскую ленточку', что у него былопризнаком лютой неуверенности в себе.- Я бы тоже, - согласился Армен.- Допустим, он тоже ни черта не чувствует и непонимает. Тогда?- Но ведь вы сами запретили все активные акции, -напомнил Костя.- Да. Хотя, честно говоря, я просто не ожидалтакого афронта... а то... Нет, отставить. Что мы можем сделать, не прибегая кактивным мерам? Как нам убедиться, что у нас не вата в ушах и не шапка на глазасъехала?- Отъехать чуть в сторону, - сказала Аннушка.- Плюнуть на всё и вернуться, - сказал Армен. - Всёравно один только вечер остался. Что мы успеем? А там Светлана разберётся, чтос нами и как...- Есть у меня человечек на примете, - продолжаясандалить бородку, задумчиво сказал Костя. - Надо только сплести ему подходящуюисторию...- Что за человечек?- Инквизитор-расстрига. Хуан-Пабло его звать. Вчерас ним на пляже пива попили. Он как бы сам по себе, турист. Но любопытствуетчертовски. И, мне кажется, он довольно сильный душегляд. Я не рискнул лезтьглубоко, однако...- Забавно, - сказал Николай Степанович. -Инквизитырь... А что, если лучших предложений нет, давайте познакомимся синквизитырем Хуаном-Пабло. В конце концов, работаем в одной области: надзор заисполнением планов Господних... М-да.И все поняли, что значит это 'м-да'.Уже давно, но последние годы всё гуще и гуще начеловечество валились какие-то неуместные беды: то зимнее наводнение, смывшеепол-Парижа, то чудовищная засуха в Голландии, то нашествие тли и божьих коровокна Лондон. Берлин стал самым грязным городом мира: ветра устойчиво поменялисьтак, что вся европейская летучая дрянь, прежде уносимая в океан, выливалась,как в воронку, на его крыши; дождливых дней здесь стало триста пятьдесят вгоду; в Берлине же затопило метро, да так, что уже четвёртый год воду не моглиоткачать. Непонятным образом американские Великие озёра стали горько-солёными.В Сан-Франциско, Мехико, Лиссабоне и Москве взрывалось всё, что только могловзорваться: бензоколонки, газовые резервуары и просто баллоны, какие-топодземные ёмкости, о которых никто не знал или просто забыл, гаражи,автомобили, дома, заводы, склады и даже свалки; люди жили, как в осаждённыхобстреливаемых городах. По Сибирской лесостепи стаями гуляли смерчи, какихсроду не видывали даже в штате Теннеси. Западную и Центральную Африкунепрерывно трясло, там образовывались новые вулканы, и даже старичокКилиманджаро начал извергаться. Юг Австралии встряхнуло один раз, но так, чтовторого и не требовалось: Канберра ушла под воду. Гольфстрим дышал на ладан;Европа в ужасе замерла, ожидая, что будет после.И так далее. Список бесконечен.Это, если можно так выразиться, рядовые события.Каждое из них вполне могло быть объяснено естественнымипричинами; пугали только их густота и интенсивность.А вот чем объяснить появление в Полесских болотахгромадных ядовитых змей - а то и чего-то похуже змей, потому что так растерзатьчеловека не в состоянии ни одна змея? Равно как и нашествие на Японию громадных- полуметровых - крыс, наглых, не боящихся никого и ничего? Почему вдругстранно и жутко принялись мутировать тараканы - после пятидесяти миллионов летабсолютной генетической неизменности? Почему в центре Ашхабада огромныйпамятник Отцу Всех Туркмен среди бела дня взял да и осел на землю грудойразмягчившегося зернистого металла и ставшего вдруг песком гранита - при этомбронза была ледяной и даже заиндевела? В Индийском океане с самолёта виделидвух китов длиной не менее полукилометра каждый - чего, понятно, быть не может,но вот поди ж ты. И, наконец, куда делся давний сибирский купеческий городокОшеров в устье одного из притоков Ангары? - Николай Степанович не раз бывал внём по пути в Предтеченку, а теперь вот не то что самого города нет, но и состарых карт он исчез, и местные жители о нём не помнят, и вообще ерундаполная...Однако и это, можно сказать, укладывалось в рамкиздравого смысла. В рамки, основательно расширенные и дополненные - но тем неменее.Кое-что не помещалось даже в них.В Лувре старела Мона Лиза. Даме на холсте было ужеявно за сорок - и становилось всё больше.Напротив, множество людей - счёт шёл на сотни тысяч- начали постепенно молодеть. Пока что они этому радовались...В некоторых районах Монголии и Китая стала горетьвода. Любую воду, зачерпнув в неглубокую посуду, можно было поджечь зажигалкойили спичкой. Большие объёмы пока ещё не горели... Во всех отношениях это былаобычная вода. Если её вывозили в другое место, она переставала гореть. Инаоборот - многократно проверенная и туда ввезённая негорючая вода немедленнообретала свойство горючести.Сотни миллионов людей обращались к врачам сжалобами на то, что ничего не успевают сделать: вот только что было утро - авот уже сразу следующее. Врачи говорили слова, прописывали лекарства, а самиотмечали, что совсем недавно успевали принять по пятьдесят человек за день, атеперь - едва ли по двадцать.С другим феноменом приходилось иметь делогражданским властям: в дом входил незнакомый человек и говорил: теперь я будуИмярек - и, что характерно, он был Имярек во всём, кроме внешности и ещё того,что у него сохранялась память о предыдущей жизни, из которой какая-то неведомаясила вырвала его и послала играть другую роль. Бывший же Имярек мог быть найденв другом месте и даже в другой стране... а мог и не быть.Потому что некоторые люди превращались в камни. Этобыло жуткое зрелище - валун, сохранивший какие-то черты человека. Мало ктовидел, как это происходило: человек, поражённый 'каменной болезнью', стремилсязабиться в какое-нибудь наибезлюднейшее место, - но, похоже, превращение быломучительным.В книгохранилищах отмечали: из старых книг сталиисчезать тексты. Чернила и типографская краска испарялись прямо на глазах.И во множестве рождались младенцы с жабрами...При этом люди изо всех сил стремились жить так, какраньше - закрыв глаза, заткнув уши, пряча руки в карманы, дабы не наткнуться начто-то странное. Это истерическое желание не замечать казалось самымжутким отклонением от нормы из всех известных, а может быть, и не известных.Казалось бы, самое время появляться всяческимадептам и проповедникам - ничего подобного, даже уже имевшиеся вдруг в массовомпорядке отрекались от былых заблуждений, каялись во лжи и просили прощения упаствы, иногда даже раздавая неправедно нажитое имущество...Пятый Рим - а именно Брюс, Николай Степанович иКостя - сформулировали, что имеют дело с прямой явной угрозой родучеловеческому, 29 декабря 2003 года на предновогодней предикации; никтоне предполагал серьёзного разговора, но он случился сам собой, когда потелевизору, только что весело трындевшему, начали показывать Злату Прагу, пошею залитую потоками тёмной мутной воды - и то, как эта вода ломает иопрокидывает Карлов мост. На голове чудом уцелевшей статуи святого Варфоломеясидел, прижавшись всем телом, вцепившись в мрамор крыльями, как руками,остекленевший от ужаса голубь...Забыв о подготовке к празднованию, триумвиратуглубился в соображения и подсчёты - и пришёл к выводу, что, во-первых, числонесчастий, валящихся на людей, возросло как-то уж слишком, во-вторых, все онитак или иначе описаны в разных пророческих книгах - и в-третьих, очень странно,что и Брюс, и Николай Степанович, предпринимавшие время от времени 'тралениеэфира', не отмечали ни малейшего нарастания угрозы - а напротив, какое-то общеесмягчение, умиротворение и успокоенность.В общем, Новый год получился скомканный.Месяца три ушло на сбор информации. В конце мартаОрден постановил: если тенденция не изменится, лет через десять-пятнадцатьцивилизация прекратит своё существование, а та часть человечества, которая приэтом уцелеет, вернётся в состояние дикости. И, очень похоже, этот процесс идётне сам собой, а направляется кем-то умным и злонамеренным.Попытки вычислить супостата успехом неувенчались. Тогда Брюс предложил провести несколько разнокалиберныхмероприятий, которые по сути своей стали бы приманкой для врага. Казалось, чтовремя терпит.Первым из запланированных крупных действ сталМеждународный Конгресс тайных обществ, широко разрекламированный в прессе...И вот Конгресс подошёл к завершению, а враг так ине объявился. Наживка осталась невостребованной.Надо было смотать эту удочку и идти готовитьследующую. А там, глядишь, дело дойдёт до частого невода и динамита...Но, как это часто водится у рыбаков, решилипосидеть ещё немного - а вдруг клюнет?Уже не говоря о делах, а только ведя нарочитобеспечную застольную беседу, а именно: привычно ругая испанскую безнадёжную (ейуже ничто не поможет) кухню, - позавтракали; и тут в ресторане появился Шаддам.Он появился рядом как всегда неслышно, к этомудавно привыкли; что было необычно, так это его появление в том месте, где людиедят. Для Шаддама всё, так или иначе связанное с едой, было... ну, не то чтобыотвратительно... хотя чего уж там - именно отвратительно, просто он старался непоказывать виду.Одет он был так, словно отсюда направлялся нанеофициальный приём у королевской четы: строгий шёлковый костюм тёмногосеро-синего цвета без искры, а скорее с каким-то глубоким таинственныммерцанием, шёлковая же сорочка - белая, но с едва уловимым оттенком слоновойкости, - и галстук в виде шнурка с кисточками на концах; на ногах былиизысканные туфли из змеиной кожи. Впрочем, Шаддам всегда так одевался. Высокий,стройный, удивительно гибкий, с лицом безвозрастным, смуглым и тонким, сзамечательными грустными глазами, он должен был бы пользоваться исключительнымвниманием дам всех возрастов и повадок - но вот почему-то не пользовался. Мимонего беспечно пробегали, вешаясь на шеи каких-то совершеннейших уродов изамухрышек...Его как будто нет или он страшно далеко, - внезапамятные уже времена, когда все только-только собирались вместе, когда изруин и пепла возникал обновлённый Пятый Рим ('Пятый с половиной', - сарказничалБрюс), сказала о Шаддаме цыганка Светлана. Шаддам всегда существовал, словноотделённый от остального человечества тонким непробиваемым стеклом.Он пришёл тогда, девятого мая полузабытого ужедевяносто шестого года, как посланник от побеждённых ящеров-мангасов - с правомподписать безоговорочную капитуляцию и, на выбор победителя, вассальный илисоюзный договор. При этом он решительно не походил на тех ящеров, что попалисьпод руку Николая Степановича со товарищи за время короткой, не замеченноймиром, но беспощадной войны. Более того - к нему как-то сразу все прониклисьсимпатией. Он был изысканно интеллигентен...В общем, Шаддам пришёл - и остался.Беседуя с ним, Николай Степанович постепеннозаполнял лакуны в картине мира, которая сложилась у него после встречи сЗолотым Драконом, хранителем всех знаний сверхдревней исчезнувшей цивилизацииящеров. Золотой Дракон не лгал и не утаивал ничего, просто он отвечал навопросы, которые человек задал или хотел задать; на вопросы, которые никтозадавать не собирался, он не отвечал; могло ли быть иначе?Цивилизация ящеров погибла в ходе тысячелетнеймеждоусобной войны; некоторые расы её исчезли без следа, но три - постаралисьуцелеть. Раса Ассартов, создателей исполинских подземных сооружений, скрылась вних навсегда, и какова её судьба, до сих пор неизвестно. А враждебные другдругу народы Сор и Дево, решив пережить созданные их же руками ледниковыеэпохи, скрылись в специальных усыпальницах, оставив охранять их искусственныхсуществ, своего рода биороботов - мангасов. Мангасы были пластичны, могли приниматьпочти любое обличие - в рамках размеров, разумеется, - обладали отменныминтеллектом, но подчинялись одной маниакальной сверхидее: содержать в порядкеусыпальницы и вообще готовить мир к возвращению своих создателей. Над нимипоставлены были тоже искусственные, но более самостоятельные в решенияхсущества, наделённые полной свободой воли и свободой выбора - эронхаи. И еслимангасы имели долгий, но ограниченный срок жизни, вылупляясь из яиц и потомумирая, то эронхаи были практически бессмертны; всё, что им требовалось, этоперерождаться время от времени, как бы сбрасывая старую кожу. Перерожденияпомогали эронхаям и более тонко мимикрировать...Когда выяснилось, что вся затея с усыпальницамиблистательно провалилась - и Сор, и Дево втайне друг от друга подкинули вкладки яиц мангасов-хранителей яйца мангасов-диверсантов, которые, вылупившись,уничтожили оба спящих народа, - эронхаи решили, что их больше не обременяетникакой долг перед предками - и пустились во все тяжкие. Они исследовали Землю,Луну, планеты Солнечной системы и добрались до ближайших звёзд. Они проникли всамые глубокие тайны материи. Они научились управлять временем - вернее,управлять собой в потоке времени - и плыть туда, куда им надо, а не куда несёттечение. Многие следили за усилиями несчастных мангасов возродить былуюцивилизацию или создать хотя бы заменитель её; впрочем, усилия эти в конечномитоге привели к появлению человека, причём - к неоднократному появлениючеловека... Некоторые из этих попыток эронхаи пресекли жёстко и даже жестоко.Пресытившись и этим, большая группа эронхаеврешилась на какой-то не слишком внятный, но мегаломанический проект - чуть лине сотворить Вселенную заново. Шаддам участия не принимал: он как раз наканунеушёл в перерождение, а когда переродился, ничего не мог и почти ничего не знал;перерождение вообще вещь тяжелая, способности что-то делать возвращаются потомдесятилетиями, а старая память - и столетиями. То есть Шаддам былуверен, что когда-нибудь вспомнит, что именно замышляли деятельные эронхаи. Онне знает, сложись иначе - принял ли бы он участие в этом деянии - или воссталбы на большинство (как выяснилось, были и такие). Однако получилось так, какполучилось: более или менее придя в себя и заново знакомясь с миром, Шаддампонял, что кое-что важное в мире переменилось. А именно: то, что люди называливолшебством или магией и что на самом деле было просто умениямиэронхаев, не то чтобы исчезло - но оказалось страшно обкорнанным, ограниченными почти бесполезным... Он больше не мог ни летать, ни просачиваться в порыпространства, переходя в иные миры, ни превращать одним усилием воли песокпустыни в камень и хрусталь городов. Он стал почти обычным нестареющимчеловеком с памятью о небывалом. И, наконец, из мира совершенно, начисто, безследа исчезли сами эронхаи... В общем, Шаддам оказался примерно в положенииНиколая Степановича, когда тот, вернувшись в шестьдесят восьмом из Конго,обнаружил, что все его прежние соратники по Пятому Риму ничего не помнят иничего не умеют. Как и Николай Степанович, Шаддам превозмог отчаяние и занялсямангасами, пытаясь спасти хотя бы то, что можно спасти. Мангасы исчезали с лицаземли, люди и крысы уничтожали кладки их яиц. Многие мангасы - обычно это былите, кто охранял хранилища яиц, - начисто утратили былой интеллект, сравнявшисьс животными; некоторые рабски служили каким-то силам, о природе которых даже недогадывались. Ему удалось сколотить в Бухаре небольшую колонию мангасов -человек в сорок. Ему удалось вернуть им волю к жизни. Потом к ним прибились ещётрое эронхаев, немного позже него прошедших перерождение и тоже не знающих,куда делись остальные. Когда пришли эти трое, он вспомнил, что уэронхаев, как и у мангасов, есть деление на начальников и подчинённых. Он,Шаддам, просто по рождению сейчас был самым главным, но среди исчезнувших былите, кто главнее его...Потом пришёл хан Чингиз, и почти все мангасы, и'младшие' эронхаи, и сам Шаддам - все пошли с Чингизом. Гулять так гулять... 2Никогда не делайте ничего простого и практичного, если есть способсделать это сложным и прекрасным.Пако Рабанн- Доброе утро, - сказал Шаддам. - Мне не хочетсяогорчать вас, но Нойда пропала.- Как - пропала? - не поняла Аннушка. - Как Нойдаможет пропасть?- Мы гуляли, - сказал Шаддам. - Она бросилась кнезнакомому мне человеку, когда он сворачивал за угол в переулок. Я думал, онавернётся, но она не вернулась, в переулке её тоже не было... В общем, я искалеё два часа, но не нашёл. Боюсь, что её заманили в ловушку.- Ну, Нойду-то я найду... - уверенно сказал Костя,приподнимаясь из-за стола. - Уж Нойду-то не найти...- Что за человек? - остановил его жестом НиколайСтепанович.- Высокий. Одно плечо выше другого, хромает. Стростью. Похоже, что весьма стар. Но я видел его только со спины...- Опаньки... - Николай Степанович уставился передсобой. - Сегодня под утро мне приснился Отто Ран с белой собакой - похоже, чтоименно с Нойдой... В какой-то маленькой комнатке с окошком под потолком... Хм.Судя по описанию вида со спины, это вполне мог быть он. Так. И что это нам даёт,коллеги? Если он к нам, то почему не пришёл сразу? Вряд ли он не догадывается,где мы расположились. Если же почему-то прячется от нас... мы его всё равно ненайдём. Это лучшее, что он умеет, - прятаться.- Но Нойда...- Да, Костя. Бросай свои кубики.- Они у меня в номере. Я сейчас...И Костя исчез.- С вашего позволения, - сказал Шаддам, - я посижуоколо бассейна?- Да, конечно... - и Николай Степанович проводилего рассеянным взглядом.Что-то сдвинулось, наконец? Или просто ещё одинстарый колдун решил стряхнуть пыль с чемоданов и посмотреть на давно надоевшиефизиономии прежних друзей-противников? И почему так повела себя Нойда? Этивоспитанные Брюсом как-бы-собаки по интеллекту вполне сравнимы с человеком, апо интуиции далеко впереди... Нойда очень осторожна. Значит, опасности неощущала... Все мы опасности не ощущаем, просто знаем, что она есть. Но неощущаем.Проклятье...- Хорошо, - он посмотрел на часы. - Через десятьминут собираемся у бассейна. Я тоже поднимусь в номер. Армен, со мной.Было двадцать минут одиннадцатого.В номере Николай Степанович быстро переоделся'по-военному' - сменил сандалии на кроссовки и поверх футболки с вышитымирунными оберегами на груди и спине надел сетчатый рыбацкий жилет со множествомкармашков. В одном из кармашков, в частности, лежал ввезённый контрабандойпластмассовый пистолетик 'Пеликан' с двумя запасными обоймами. Другой пистолет,армейскую 'Беретту', он выдал Армену, который тут же заправил её за поясджинсов, покрутился - действительно, было совершенно не заметно.- Вперёд? - предложил Николай Степанович.- Волшебным словом и пистолетом вы добьётесьбольшего, чем просто волшебным словом, - сказал Армен, выходя в коридор.- В первоисточнике было 'Божьим словом', - поправилНиколай Степанович. - Это сказал Кортес капеллану Диего де Ланда. А потом фразупереиначил по-своему Аль Капоне... Да, кстати? А как звучит твое волшебноеслово?- Пожа-алуйста... - жалобно протянул Армен, и обазасмеялись.- Пожа-алуйста... - эхом отозвался кто-то сзади. -Николай Степанович...- Что? - Армен уже стоял, полуприкрывая маршалаплечом, рука отведена назад - можно бить, можно выхватывать оружие...- Постой, мальчик, постой. - Николай Степановичположил ему руку на плечо. - Это, можно сказать, свои...От стены отделился человек, которого он в последнююочередь ожидал встретить здесь. Человек походил на страшно усталого,обносившегося и постаревшего Шаддама - и не имел ни малейшего отношения ни кдревним расам, ни к Конгрессу, ни к Испании. Это был бригадиртаджиков-строителей, которые в прошлом году ремонтировали Николаю Степановичудачу. Его звали Идиятулла, обычно просто Толик. Когда-то он был авиационныминженером. Дачу отремонтировали хорошо, но за окончательным расчётом Толикпочему-то не пришёл, а бригада не решилась взять его пай - сказали, пусть покаденьги полежат...- О, господи... - Армен тоже узнал его. - Толик?Что вы здесь?..- Если можно, - сказал Толик, - что-нибудьсъесть...У входа в ресторан подпрыгивал Костя и смущённопереминался Шаддам.- Нойда нашлась, - сказал Костя. - Идёт сюда.- Хорошо, - сказал Николай Степанович. - Значит,никуда пока не идём, ждите нас у бассейна, позовите сюда Аннушку.- А Стёпа тоже здесь? - спросил Толик.- Нет, он на хозяйстве... Так. Вы сколько не ели?- Четыре... пять дней. Да, пять.- Тогда чего-нибудь лёгкого и немного, понимаете?Нужно постепенно.- Я знаю, Николай Степанович. Мне приходилосьголодать...Стало неловко.- Сыр, - сказал Николай Степанович Армену. - Триломтика ветчины, оливки. Чай. С сахаром?Толик кивнул.Армен ушёл к столу с закусками, а НиколайСтепанович повернулся к Толику.- Так что случилось? Куда вы тогда исчезли? Откудасейчас?- Из Португалии...- Понял. Документы хоть какие-нибудь есть?- Нет.- И как же вас угораздило?- Шайтан помог.Они помолчали. Вернулся Армен с подносом. Толик, струдом сдерживаясь, проглотил ломтик сыра, потом другой. Подошла Аннушка,всплеснула руками. И Толика прорвало....не жадность это. Неправда. Когда детей надокормить - это не жадность. Говорят тебе: все бросай срочно, такая работа редкокому выпадает, зато в конце - деньги, много, больше, чем надеялся, так, чтобыне только кормить детей, но и чтоб школа, чтоб уехать, чтобы жизнь - а не всюжизнь выхаживать виноград, который всегда не твой, а хозяйский... Развежадность - поехать за деньгами, которые дадут детям нормальную жизнь?Только ехать надо было прямо с места - иначе неуспеть, иначе не возьмут, потому что уже улетает самолёт, уходит автобус, и неуспеешь вскочить на подножку, даже если задержишься всего лишь позвонить. Вотон только и успел - дать вербовщикам адрес Николая Степановича и попросить,чтобы передали односельчанам в бригаде: заберите деньги, передайте семье, пустьне беспокоятся, придёт время - отец вернётся. С большими деньгами. Толикзарычал горлом - наверное, это был смех.Тогда, прямо на строительном складе, куда онприехал отблагодарить хороших людей за хороший товар, его и подрядили строитьособняк в Португалии для нефтяного магната, которому моря по колено, а Памир поплечо. И последнему дураку, последнему авиационному инженеру было ясно, чтотакую удачу выпускать нельзя. Документы? Паспорт по сегодняшним порядкам улюбого человека восточной внешности с собой даже ночью, визу рабочую - сделаютпрямо на границе, нефтяным магнатам ведь не законы писаны, а дыры в этих самыхзаконах...Самолёт до Москвы. Самолёт на Кипр. Ещё самолёт -маленький, набитый под завязку, без стюардесс, но со смешливыми пилотами.Жарко, тесно, зато по рядам гуляют, из рук в руки, большие бутыли сосладковатым кипрским питьём. Собирают паспорта. Скоро приземляемся.Приземлились. У трапа трое в форме. Автобус. Провал.Вонь и земляная полутьма, в которых он очнулся,сразу объяснили всё то, о чём давным-давно должен был догадаться разумныйчеловек с высшим образованием, в пятом классе читавший и 'Хижину дяди Тома', и'Пятнадцатилетнего капитана'. Объяснение было настолько всеобъемлющим ивсеподавляющим, что ни вопросов, ни воли к борьбе у Толика попросту неосталось. Единственное, что, по странной прихоти воображения, мучило его на протяжениинескольких дней, - не досада на собственную - жадность? глупость?недогадливость? невезучесть? - нет: он никак не мог понять, зачем их усыпили подороге, если потом пришлось возиться с выгрузкой спящих тел из автобуса. Ответпришёл с лёгкостью - когда самого Толика погнали выгружать из знакомогоавтобуса следующую партию 'счастливчиков'.Вместе их держали недолго. По одному, по два, потри человека их продавали местным фермерам, строителям - в общем, хозяевам.Очередной изгиб Толиковой памяти заставлял называть их бауэрами - тоже, видимо,читал что-то в детстве. Запугивать рабов не пришлось: сгорбленные плечи,обвисшие длинные натруженные руки, въевшаяся в кожу земля, обесцветившая глазапокорность удостоверяли личность для вербовщиков куда лучше, чем навекипропавшие паспорта. Толику хватило ума скрыть от хозяев и высшее образование, испособность худо-бедно ориентироваться в словах незнакомого, но всё жероманского языка.Рассказывать о своей жизни в рабстве Толик не стал.Начал было, но в горле опять заклокотало, руки мелко задрожали, и после паузыон коротко объяснил, что про Барселонский Конгресс прочитал в газете, котораяпросто валялась на стройплощадке. Занесло ветром. Да, он умеет читать ипо-португальски, и по-испански, говорить - нет, а читать - вполне. И тогда онпросто взял и пошёл в Барселону. Почему он знал, что найдет здесь НиколаяСтепановича? Просто знал. Что-то тогда подслушал нечаянно на даче, фамилиязнакомая в заметке попалась... Да и не нашёл если бы, то хуже бы не было... Оншёл пешком и ехал на попутках. Это оказалось легко. Много легче, чем решитьсяна такое.Вот и всё. Он здесь.- Да-а... - протянул Николай Степанович. - Какиебудут соображения, народ?- Какие тут могут быть соображения! - возмутиласьАннушка. - Никаких тут не может быть других соображений!- Не надо думать, надо трясти, - покивал согласноНиколай Степанович. - Даю вводную. В Испании действующих румов нет. Ближайшие -под Лиссабоном, в Марселе и в Касабланке. Через границу, даже эту несерьёзную,без паспорта - рискованно...- Команди-ир!.. - укоризненно протянул Армен.- Я знаю, и в крайнем случае так и поступим. Нокрайний случай ещё не наступил. Я предлагаю вызвать Илью, и он через цыган всёорганизует. А?- Можно и без Ильи, - сказал Армен. - Мы сКостей...- Можно, - согласился Николай Степанович. - Но Ильяэто сделает надёжнее. Теперь: надо будет Толика на эти дни, пока Илья неприлетел, где-то разместить. Вот это ты и организуешь, хорошо? Потому что вэтой гостинице без паспорта...- Ага... - Армен задумался. - Ага... Понял. Естьпара вариантов, прокачаю. Не проблема.- Отлично, - сказал Николай Степанович. - Деталиобсудим после. Идиятулла, по-моему, вы спите.- А? - очнулся Толик. - Разве?..- Армен, отведи его к себе, дай помыться с дороги -и в койку. Будем считать, что сегодняшний день по этому делу мы распланировали.А завтра...- Илье вы сами позвоните?- Да, сам. Что?Рядом стоял Шаддам.- Николай Степанович, Нойда вернулась. В ошейникезаписка...Лист бумаги, неровно выдранный из ежедневника. И -мелкими готическими буквами!..Отто, ну почему вы не пишете рунами? - Тогда мне несослаться на дурной почерк...'Дорогой Николас! События крайней важности требуютнашей немедленной встречи. Жду вас как можно скорее - сегодня, разумеется - поадресу ...' - и вот тут уж точно неразборчиво, потому что Отто испанскоеназвание изобразил стандартной латиницей. Carders, чтоли? Или просто carrer, что значит 'улица', или вообще c. Argenteria...Ладно, не страшно, Нойда покажет дорогу.Да нет, можно проще. В номере лежит подробная картагорода. Сейчас всё поймём...- Командир, - Костя поднял палец. - Можно мысльскажу?- Угм.- А может, мы усложняем? Есть яхта ЯковаВилимовича. Грузимся на неё всем табором и отплываем. Богатую яхту если и будутдосматривать, то так, мельком. Так что нашего друга мы прикроем вуалью - ивуаля.- Не исключено, что всё так и получится, -терпеливо сказал Николай Степанович. - Хотя сейчас, после тех взрывов, ипогранцы, и жандармерия залиты скипидаром под пробку. И как они будутдосматривать яхту, я не знаю. Тут бостонского приятеля моего, безногогоинвалида, при каждой посадке в самолёт раздевали догола - шесть раз подряд...Очень свободный и насмерть перепуганный мир. А вы хотите, чтобы яхту, биткомнабитую русскими бандитами...- Почему бандитами?- Потому что они нас так видят. И с этим следуетсчитаться...Николай Степанович вдруг резко выдохнул, дажекашлянул. По позвоночнику продёрнуло морозцем: чувство близкой опасностипроснулось внезапно - и было долгожданно и желанно, как порыв ветра вбесконечно долгий душный, затхлый и тусклый день.- Командир, ну вы шаман!..От стойки портье к дверям ресторана шли двое. Онибыли видны пока только через двойную прозрачную стену-аквариум, где плавалималенькие декоративные акулы. Рядом с акулами эти двое смотрелись особенноуместно. Их было не спутать ни с кем: одинаковые (ну, почти одинаковые:всё-таки один был просто брит наголо, а другой - стрижен под ёжик) круглыеголовы с прижатыми ушами, одинаковые солнцезащитные очки по двадцать пятьдолларов пара, купленные ими со скидкой за восемьсот, шеи толщиной в ляжку ицепи толщиной в руку, расстегнутые до пупа рубашки, колышущиеся животики ивообще низкий центр тяжести, обеспечивающий непотопляемость - в общем, явные ибезоговорочные соотечественники... Николай Степанович уловил испуг, брызнувшийот Толика, и ободряюще кивнул ему.Впрочем, он ещё не решил, что будет делать. Снованакатывала апатия...Было без четверти одиннадцать. Говорят, что бандиты не имеют национальности.Именно поэтому знаменитая 'русская мафия' состоит прежде всего из чечен,хохлов, чухны, армян, азерботов, цыган, жидов и грузин - и нормальному русскомучеловеку сделать в ней карьеру трудно, почти невозможно, затирают. Взять, кпримеру, Шпака и Шандыбу - им уже по тридцать семь, не мальчики, а всё ходят вбыках, - а вот бригадиром у них Ираклий, а над Ираклием стоит Муса. Вопросыесть? Вопросов нет. Русофобия (Шпак слово просто помнил, а Шандыба ещё и знал,что оно означает).И даже не в деньгах дело, хотя и в деньгах тоже. Ноперед пацанами неловко, домой хоть не показывайся. Да и свои пацаны-девчонкиуже подрастают. И начинается. А почему, папочка?.. (Типа, почему это он тебеприказывает, и ты среди ночи куда-то несёшься?) Приходится выкручиваться, дажеврать иногда. Последнее дело - детишкам врать. А что делать?В этот раз, правда, и не торопились, и вообщерасслабон полный получился. Беглый таджик, можно сказать, большими буквами настене написал, где его искать. В смысле, остался кусок газеты, в котором он отусердия головкой спички наподчёркивал всё: и город, и название отеля, и дату.Вот они туда сразу и рванули, зная почти наверняка, что успеют раньше.Четыре дня они просто сидели в арендованном катереи в толстый бинокль пялились на нужный отель. И, когда появился таджик, причалилик пляжу и пошли таджика брать. По опыту они знали: это совсем просто. УмныйШандыба говорил, что они даже испытывают облегчение, когда их берут. Потому чтоне приспособлены к свободе - и в этом смысле они даже не люди. Вот мы с тобойлюди, любил он рассуждать под хороший вискарь со льдом (пил он мало, но когдапил, всегда рассуждал), потому что необходимость свободы нами осознанна ивыстрадана, мы с тобой как древние греки-эллины, понимаешь? - а вот все эти -они варвары и потому самой природой предназначены нам в рабы. Шпаку ничего неоставалось, как соглашаться. Кто же в здравом уме не станет считать себяэллином?Они вошли в ресторан. Таджик, похоже, только чтовлип во что-то горячее, потому что стоял позади столика вытянувшись, будтоснасть проглотил, а парнишка - похоже, из местных - придерживал его за локоть.За столом сидела парочка туристов, он и она, средних таких лет, он постарше,она помладше, и Шпак подумал: англичане, - а Шандыба: шведы. Напротившведоангличан сидел явный латинóс, а рядом чуть ли не по стойке 'смирно'торчал лощёный, как сиятельная выхухоль, араб. Ну прям ассамблея ООН, подумалШандыба. Интересно, что этот лох спёр? Наверное, какой-нибудь объедок. И заэтот объедок его готовы удавить. Эх, Европа, мать вашу в закат...Широко улыбаясь специально для иностранцев и дажерасставив руки как бы для объятий, они зашагали к таджику, Шандыба дажезаготовил какую-то корявую, но всё объясняющую фразу на испанском - и даженачал её говорить. Латинóс, поморщась, приподнялся со стула. Наверное,он не любил, когда так говорили по-испански. Шандыба начал снова, стараясьвспомнить, как правильно. Пока он вспоминал, он забыл, что именно хотелсказать. Ну и ладно, он махнул рукой, и тут Шпак его за эту руку поймал.Шандыба посмотрел на Шпака; тот моргал и что-то пытался из себя выдавить, но немог - заело. Потом Шандыба понял сам. Они уже давно должны были поравняться состоликом, обойти его и подхватить остолбеневшего таджика в объятия. Но столпочему-то не стал ближе - зато он стал больше. И те, кто сидел за столоми стоял рядом, тоже стали больше. Шпак и Шандыба ростом стали вровень ссидящими. Не успев ничего понять, Шандыба по инерции сделал ещё шаг вперёд- и понял, что уменьшился ещё немного. Нет! - пискнул Шпак. Он тянул Шандыбуназад. А Шандыба вдруг упёрся. Что-то неведомое, страшное, но невыносимопритягательное оказалось вдруг там, под столом, у правой дальней ножки, егоневозможно было отсюда рассмотреть, но - страшно хотелось. Он шагнул ещё и ещёраз, волоча Шпака за собой, и тот уже тоненько, по-котёночьи, ныл: не-е-ет!Большие вогнутые лица нависли сверху. На лицахугадывалось опрокинутое любопытство. Было без десяти одиннадцать.- Очень неплохо, Костя, очень неплохо, - сказалНиколай Степанович. - Однако нам пора.Ещё раз скользнув взглядом по застывшим начетвереньках бандитам, все направились к лифту.Лифт был битком набит голыми немцами. Они радостновысыпали из кабинки и тяжелой першероньей рысцой устремились по направлению кпляжу, приплясывая на успевшей разогреться плитке дорожек. Более этическипродвинутые шли по траве.Вероятно, проснулось наконец и решило предъявитьсебя миру тайное общество адамитов.- Я предлагаю... - начал было Николай Степанович,входя вслед за Аннушкой в лифт - и тут грохотнуло в первый раз.Было без пяти одиннадцать. 3Жизнь параноика опасна и одинока, потому что, если его на самомделе преследуют, он может рассчитывать только на себя.Д. Х. Шварц 'По следу орла' - Что это было? - пробормотал Шпак, с кряхтениемраспрямляясь. - Рванули опять кого, что ли?- Ложись, дура, - сказал Шандыба. - Стекломпосечёт.- Да не...Шандыба дёрнул его за ногу. Друзья сели на полплечо к плечу, готовые при малейшей опасности нырнуть под стол. Стол, надосказать, не самая худшая из защит при всякого рода взрывах и прочих землетрясениях...- А до этого...- Не знаю, братан. И... давай-ка делать ноги.Конгресс тайных обществ, ага. Колдуны какие-то, не дай Господь. Ну их к бесам.На колдунов не подписывались.- А таджик?- Ну что таджик? Поздно. Схарчили парня, ясен пень,некроманты херовы. Ты же видел, как его уводили...Новый порыв ветра, не в пример сильнее предыдущего,тугим комом врезался в фасад здания. Брызнули первые стёкла. Громко заоралисигнализацией машины на стоянке. И тут же стало почти темно: массивная чёрнаятуча смяла солнце и покатилась дальше...Громыхнул гром.- Ураган, - удивлённо сказал Шандыба. - Как тогда,в Майами.- Тогда-то за сутки предупредили, - сказал Шпак.- Может, мы прослушали, - сказал Шандыба. - Аможет... Шарахнуло так, что распёрло уши - словно послеразрыва гранаты. И с оттяжкой, медленно, чинно - посыпалась стеклянная стена,отделяющая зал ресторана от прогулочной дорожки, за которой начинался пляж идальше - море.На пляже начиналась паника.Потемнело и похолодало буквально за считанПЮГДЕКШ ЙНМБЕИЕП ЬМЕЙНБШИ ДНЯРЮБЙЮ НЙНМ БХДЕНЯЗЕЛЙЮ РНПФЕЯРБН ЙСОХРЭ СЦНКЭМХЙ ОЕПЕУ ЛЮЦМХРМШИ ДНЯЙЮ ЬРЮМЦЕМЖХПЙСКЭ ГЮК ЮЩПНАХЙЮ ДПСФЙНБЮ ЙПСФЙЮ 1000 УНКНДХКЭМХЙ ЦНЯРХММХЖШ ЯЮМЙР-ОХРЕПАСПЦЮ ЛЮЦМХРМН-ЛЮПЙЕПМШЕ ДНЯЙЮ АЮУХКЮ intex renu multiplus 355ЛК ЯХКХЙНМ ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ kaasi ЛЕФДСМЮПНДМШИ ЙНМЙСПЯ ДЕАЧРЮМР РЕКЕТНММШИ НАГБНМ ЙНЛОЮМХЪ ДНЛХМХЙЕ shell omala ОНЙСОЙЮ ЙНЯРПНЛЮ ХГЛЕПХРЕКЭМШИ ЙНЛОКЕЙЯ Й2-79 ЙСОХРЭ ЮЙРСЮРНП ПЮЯРБНПХРЕКЭ 646 ЙСОХРЭ ОЙ ЮКЭОХМХГЛ БШРЪФЙЮ ЛЮЯЙЮ ЙНЯЛЕРХВЕЯЙХИ НОЕПЮРНПЯЙХИ ЖЕМРП ЙПСФЙЮ ДЕПЛЮРН-БЕМЕПНКНЦ ГЮКНЦ ЙНЯРПНЛЮ ДНЯРЮБЙЮ АХКЕР УНЙЙЕИ РНЙНБШИ ЙКЕЫ ЩКЕЙРПНЙЮЛХМ dimplex model silver (sp4) ЙНМЙСПЕМРМШИ ЯРПЮРЕЦХЪ ЩЙЯРПЮЙР ЙНПЕМЭ КНОСУ ЯСУ. БНЯЯРЮМНБКЕМХЕ ХМТНПЛЮЖХЪ МНВМНИ НВЙХ dhl ЯБЕРНДХНДМШИ ЩЙПЮМ РЕОКНКЧЙЯ УЕМДЩ ЯНМЮРЮ ОНЙПЮЯЙЮ ЮЩПНРЕМЙ ЩКЕЙРПНХМЯРПСЛЕМР ЛЕРЮАН ЖБЕР ЦНПНД ЯПНВМШИ ОЕПЕБНД ЯЕБЕПЯЙХИ ДНКНЛХР ЙСКЕП БХМВЕЯРЕП ЯЕМЯНПМШИ ДХЯОКЕИ restart ОКХРЮ ЮЩПНАХЙЮ de luxe 5040.11 ОПНРЕХМ ОНГХРХБМШИ ОЯХУНКНЦХЪ ХБЮМНБЕЖ НФХПЕМХЕ НАЕД АНКЕМ ЮКЙНЦНКХГЛНЛ БПЕЛЪ ЙНЯРПНЛЮ АХНЩОХКЪЖХЪ ЙСОХРЭ ДФНИЯРХЙ ЮПУХРЕЙРСПМШИ БХГСЮКХГЮЖХЪ ЦХКЭГЮ ЖХКХМДП ДЕПЛЮРН-БЕМЕПНКНЦ ЙХРЮИЯЙХИ ЛЮУПНБШИ СМХВРНФЕМХЕ ДЮММШИ 5440.13 (ЙПШЬЙЮ) ЙБЮМРНБШИ ЛЕДХЖХМЮ КЮЙ ЙПЮЯЙЮ ЙСКЕП ЙНЛО sharp ar-m205 УНКНДХКЭМШИ ЙЮЛЕПЮ ЙНПБЕР-РЕКЕЙНЛ ОПЕПШБЮМХЕ АЕПЕЛЕММНЯРЭ БШРЪФЙЮ ОНЙПЮЯЙЮ ПВБ ЯРЕЙКЪММШИ ОЕПЕЦНПНДЙЮ АЕМГНОХКЮ stihl ЙПЮЯМШИ ОКНЫЮДЭ ЯЕЦНДМЪ ЛНПНГХКЭМШИ БХРПХМЮ НВХЯРЙЮ ОНДНЦПЕБЮРЕКЭ БЮК ПЕДСЙРНП ОНБНПНР ДНЯРЮБЙЮ ЮКЙНЦНКЭМШИ ЩКЕЙРПНЙЮЛХМ dimplex model magic (sp8) ХМЕПРЮ ЙПЮЯЙЮ ЛЕФДСМЮПНДМШИ ЙНМЙСПЯ РНМХПНБЮМХЕ НЙНМ ЛЮЦМХРМН-ЛЮПЙЕПМШЕ ДНЯЙЮ ЦЮИЙНБЕПР ЩКЕЙРПХВЕЯЙХИ nokia 3230 ЙСОХРЭ ЯЕМЯНПМШИ ЩЙПЮМ ЯАНПМШИ ДНЯРЮБЙЮ ЯРНОМШИ ОКЮЯРШПЭ ЙСОХРЭ МХООЕКЭ ОЕПЕУ БЙСЯ ЖБЕР 5004.13 (ЙПШЬЙЮ) НЦМЕГЮЫХРМШИ ОНЙПШРХЕ ЯОА ДНЯРЮБЙЮ ХГДЕКХЕ ЯКНИЙЮ ЦКЧЙНГЮЛХМ-УНМДПНХРХМНБШИ ЙНЛОКЕЙЯ ЯЙПХОР ПЮЯЯШКЙЮ НАЗБКЕМХИ ЛНМХРНП БХДЕНДНЛНТНМЮ, ЛНМХРНП, БХДЕНДНЛНТНМ ЯХКХЙНМ АЮУХКЮ НОРНЛ ОПЮИЯ ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ ЦПСМР ЯРЪФЙЮ ЙСОХРЭ КНЛРЕПЕГЙС КХДН ОЕЙЮПМЪ ПЕДХГЮИМ ЙНЯРПНЛЮ КСЙНБХВМШИ ЖБЕР ЙЮЯЯНБШИ ЛЮЬХМЮ ХЯЙЮРЭ ТНРНЦПЮТ ЙХРЮИЯЙХИ ЛЮУПНБШИ ЙСОХРЭ АКХММХЖС КСЙНБХВМШИ ЖБЕР КЕЙЮПЯРБН ПЮЙ ЩЙЯРПЮЙР ЙНПЕМЭ КНОСУ ЯСУ. ЯРНОМШИ ОКЮЯРШПЭ ОПЮИЯ ГЕПЙЮКН ЯЙПЕАЙНБШИ ЙНМБЕИЕП ЯХЯРЕЛЮ БХДЕНЙНМТЕПЕМЖХЪ ЖХЙКНМ ЯЖМ-40 ЙНМЖЕМРПХПНБЮМХЕ ЙХЯКНПНДЮ БХДЕНЯЗЕЛЙЮ ЙСОХРЭ МНФНБЙЮ ЙСОХРЭ ОЮПНБЮПЙЮ ЦЕПА НАКЮЯРЭ БНЯЯРЮМНБКЕМХЕ ТЮИК ОКЮМХПНБЮМХЕ ДЕМЭ КХДН ОЕЙЮПМЪ ЙСОХРЭ ЙНМДЕМЯЮРННРБНД ЛХЦПЕМЭ НРАЕКХБЮМХЕ АЕКЭЕ ЦНЯОХРЮКЭ ЛЩЬ ЬЮПНЬЙЮ ЮКЛЮГМШИ ЩКЕЙРПН КЮАНПЮРНПХЪ ОЕПЯНМЮКХГЮЖХЪ ЙЮПРЮ СЦКНБНИ РЕЯРНЛЕЯХРЕКХ ЯЙЯ НГНМЮРНП БНГДСУЮ ЩЛФЯ БШОХЯЙЮ ЕЦПО ЙПНР dr ОПНРХБ ПЮЙ ЦЕПА НАКЮЯРЭ ЙНПНРЙХИ МЮПД ЯЙЮВЮРЭ АЕЯОКЮРМШИ ЯЕПБХЯ alfa laval ОПНЛЮКЭО АЧЦЕКЭМШЕ ГСАМНИ ОПНРЕГ БШОХЯЙЮ ЕЦПО АЧПН ОЕПЕБНДВХЙ ЩЛФЯ АЮЦЕРМШИ ЛЮЯРЕПЯЙХИ ЮМРЕММЮ ЮЙСЯРНЛЮЦМХРМШЕ МЕИЛХМЦ НДЕБЮМХЕ АЮУХКЮ ХГНКЕМРЮ УА ПЮЯЯШКЙЮ ЙСКЕП АЕЯЬСЛМШИ ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ БПЕЛЪ ЮПУЮМЦЕКЭЯЙ qtek ЮЙПХКНБШИ БЙКЮДШЬ ЙСОХРЭ fifa 2006 motorola v3i ЙСОХРЭ ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ kaasi ЛЮЯЙЮ ЙНЯЛЕРХВЕЯЙХИ ЯХЯРЕЛЮ БХДЕНЙНМТЕПЕМЖХЪ РПСАНЦХА ДНПМНЛ ЩКЕЙРПНРЕКЭТЕП ЛЮПЙХПНБНВМЮЪ ЙПЮЯЙЮ ДПЕМЮФ ЙЯ-4361Ю ТНЯТНПЕЯЖХПСЧЫХИ ЙПЮЯЙЮ